На главную

  • "46 см3 Синего"

    Санкт-Петербург. Творческий центр БОРЕЙ АРТ
    21 марта 1998 г.

"Катастрофы"

"Катастрофы"

"Он пугает, а мне не страшно" - говаривал Лев Толстой про Леонида Андреева. Дмитрий Шорин, напуган, похоже, всерьез и надолго, но при этом храбрится как может. Проект "Катастрофы'" - попытка заговорить страх, - обезболить ожидание неминуемого, как-то пристроить неизбывный ужас твари перед неисповедимым капризом Творца. Придет, прихлопнет, размажет... За что, почему меня? - Скучно мне, Вася... Художник молод, искренен, умничать не обучен - в результате с подкупающим простодушием делает то, что художник, собственно, делать и обязан: превращает животную тоску в повод для эстетического акта. Постмодернизма он не любит - кто ж его любит-то! Но дань времени отдает - тематическая картина (большая форма, высокий штиль) дрейфует в сторону анекдота, ссылки, сноски, каламбура (малая форма, низкий штиль). Бомба "Little boy", упавшая на Хиросиму, превращается в писающего мальчика. "Последний день Помпеи" перекрашивается в цвета последнего модного дефиле. Выставка с грозным названием оборачивается вечеринкой со световыми эффектами, попсовой музыкой и пивом, не исключены танцы в финале. Но цитата порой срывается в пафос - того сентиментального, на грани безвкусицы толка, которого не делают, пожалуй, со времен маньеризма. Катастрофой спроста называется рождение Спасителя. Тер-Оганян отдыхает. Коллективные страхи заговариваются коллективными же байками. Американцы боятся русских, русские боятся чеченцев, чеченцы не боятся никого, лишь Аллаха одного - но вот земля треснула, звезда пала на источники вод, от непотушенной сигареты сгорел Рим, и на этом фоне отпали за ненадобностью религия, политика, идеология и пр. Остался выбор: трястись в ожидании "пронеси Господи" или устроить вечеринку. Поэтому, начав словами классика, закончу словами современника, Тимура Кибирова:                                              

Пусть впритык уже пиздец, 

Но не тщетны упованья

Но не лгут обетованья,  

Но сбываются писанья,

А кто слушал - молодец.

 

Марина Колдобская

 

Странно: люди умирают и рождаются. Я ничерта не понимаю в процессе урегулирования, но я точно знаю: жить - это хорошо, а умирать не пробовал и желания такого пока не испытывал. Честно говоря, художники все дураки. Много красок, холста, денег. Я всегда осуждал своих друзей за то, что они тратят деньги на ерунду. Но ведь от друзей никуда не денешься, тем более и им вовсе от меня деться некуда. Вот писать слова гораздо легче и приятней - ведь согласитесь, даже такие не очень умные люди, как Тики Кри или...
Катастрофа - видимо, это неизбежно. Все, что с нами происходит - это тоже можно окрестить пустым и очень емким словом. Но, честно говоря, мне думается, что сначала было не слово. Сначала была катастрофа. Все остальное было потом.
Д. Шорин хороший художник, а все остальное давайте оставим суровым и очень прихотливым будням.

Как друг могу сказать,
как критик лучше помолчу,
как литератор... 
Как человек - знаете, меня вчера девушка, в которую я собирался влюбиться, взяла и просто вышвырнула из жизни своей. Сначала я переживал, затем напился еще больше, а потом подумал: недавно в Индии погибло за два дня пятьдесят тысяч человек. Вот это действительно беда. А мы жалуемся на жизнь, скрипим по любому ничтожному поводу. Дураки мы все. 

Сезон дождей
И расставаний
Среди людей,
Деревьев, зданий

Вдоль крыш, зонтов
Скользя протяжно
На все готов
Легко, неважно

Сезон упущенных желаний
Незавершившихся начал
Из эпизодов самый крайний
Над нами облака качал

Сливая все, что мы не значим
В мир недостаточных усилий
Где даже рев автомобилей
Раздался тихим детским плачем.

Михаил Фролов 

Санкт-Петербург. Музей нонконформистского искусства.
12 марта 2001 г.